– Разумеется, сэр.

– Я хочу, чтобы туда поехал ты, Кросли. И немедленно. Возьми с собой еще кого-нибудь и позаботься, чтобы вы оба вошли в звездолет. Скажи им, что предыдущий посланец не имел права вести переговоры, что ты облечен всей полнотой власти, и, если они не улетят до рассвета, нам придется ликвидировать их.

Кросли побледнел еще больше, но решительно ответил:

– Я сейчас же выезжаю, сэр.

– Прежде чем ты уйдешь, повтори, что ты там скажешь.

Кросли повторил.

– И никаких переговоров, лейтенант! Это ясно?

– Да, сэр.

– Ты передашь им ультиматум и уедешь. Ответа ждать не надо. Если до утра они не взлетят, мы их уничтожим.

– Да, сэр.

– Тебе все понятно? Потом не станешь утверждать, будто я поручил тебе вести переговоры?

Кросли улыбнулся.

– Разумеется, нет, сэр.

– Тогда иди.

Медленно тянулись часы. Прозвучал сигнал отбоя, но Вартон не ложился, меряя кабинет тяжелыми шагами. Звездный свет, достаточно яркий в безлунной темноте, сочился в окна. Сжав кулаки, Вартон вглядывался в ночь.

Он жалел Брикенриджа. Что может быть хуже, чем потеря связи с реальностью? Утверждать, что черное – это белое, а белое – черное?

Результаты психоанализа ничего не дали: Брикенридж твердо верил в то, что получил указание вступить в переговоры. Шизофрения, признал врач. Но ведь шизофрения не возникает внезапно. Это не то, что подвернуть ногу. Она заявляет о себе нарастающей неадекватностью поведения. Но ведь ни у кого никогда не возникало сомнений в психической устойчивости Брикенриджа!

Оставалось только предположить, что внезапная болезнь Брикенриджа следствие его контакта с инопланетянами, однако Брикенридж утверждал, что с ним ничего не делали, а данные обследования исключали прием наркотиков или гипноз. Конечно, врач мог и ошибиться…